ЖИЗНЬ И СУДЬБА

И в лесах, на мерзлой груде,
По землянкам без огней,
Возле танков и орудий,
И простуженных коней
На войне встречали люди
Долгий счет ночей и дней.

Александр Твардовский
Дмитрий Гаврилович Ильичёв сегодня...
Дмитрий Гаврилович Ильичёв сегодня...

Солдат 237-­й стрелковой дивизии 841­-го стрелкового полка, второго батальона Дмитрий Гаврилович Ильичёв живет в городе Новокузнецке. В семидесятую годовщину Победы в Великой Отечественной войне ему исполнилось 93 года.
Он воевал на Курской дуге, форсировал Днепр, Буг, Вислу, Одер, освобождал Белоруссию. Штурмовал Рейхстаг и закончил войну в Берлине. Дважды был ранен, имеет группу инвалидности. Награжден медалью «За отвагу», орденами «Красной Звезды» и «Отечественной войны первой степени»...
Перед встречей с Дмитрием Гавриловичем я переживала, как сложится беседа, возраст­-то у ветерана почтенный! А встретил меня весёлый и энергичный мужчина и заверил, что чувствует себя в девяносто с лишним лет даже лучше, чем после войны, когда из-­за ранений и контузии донимали головные боли. Мою попытку сократить встречу, чтобы не утомить собеседника, пресёк на корню:
– Меня фриц не взял, а журналист и подавно не осилит! – И добавил, – Не устал я, растревожился… Из нашего батальона один я до этой поры дожил…
…На фронт Ильичёв попал в конце 1941 года после школы радистов в Барнауле. Первое сражение – оборона села Ломова под Воронежем...
– На 10 человек выдали 8 винтовок и по 60 патронов – это на час боя, – рассказывает ветеран, – а больше и не было. Захочешь застрелиться – и то нечем... Танки немецкие пошли, а у нас противотанковых гранат и в помине нет. Начали отходить, а с правой стороны немец стучит и стучит из автомата. Мне как меткому стрелку выдали один патрон – успокоить автоматчика. Подполз, стрельнул, а он стоит! Оказывается, убитый человек не сразу падает...
...и 70 лет назад
                                                                        ...и 70 лет назад

Выйти живым из первого боя помог случай: Дмитрия с напарником отправили в штаб посыльным со строгим наказом: «В бой не ввязываться, в случае чего – пакет уничтожить!». Ползли по ржаному полю и по запаху табака определяли, где враг, а где свои: аромат сигарет доносится – немец прорвал оборону, родной запах махорки – наши держатся.
– Так и лавировали, вдруг видим – стоит наш солдат, бледный, как полотно, а два немца срывают с него лычки. Стрелять нельзя, можем в своего попасть, бросили гранату, не прицельно, а в сторону, с таким расчетом, чтобы самих осколками не зацепило, крикнули – «Беги» и рванули сами…
В штаб в селе Ломово посыльные добрались. Там и узнали, что их батальон уничтожен, оставшиеся в живых взяты в плен...
По воспоминаниям Дмитрия Гавриловича, первое время снабжения на фронте не было практически никакого: ни еды, ни воды, ни патронов, шли в бой на верную смерть. Но судьба парня берегла, хотя, конечно, разные случаи бывали. Под Рогачёвым в машину с орудийным расчётом попала бомба, тогда погибли все, кроме героя нашего повествования. И при переброске войск из Белоруссии на Украину наш же танк по ошибке пошёл прямо на колонну: кровь рекой полилась, а Дмитрия машина подмяла и пропустила между гусеницами....
Первое ранение Ильичёв получил при освобождении деревни Малиновая Поляна. Пошли в атаку под прикрытием танков, а сверху вражеские самолёты:
– Ударит взрыв, земля волнами идёт. Такой волной тебя поднимает, а потом об землю швыряет... Когда очнулся, обнаружил, что каска разбита, а портсигар в гимнастёрке весь искорежен. Избило всего, контузило, нога ранена... Подобрала медсестра и поволокла...
Второе ранение Дмитрий получил в городе Мичуринске после бомбёжки госпиталя. И тут Ильичёв оказался среди горстки выживших.
Вслед за рассказами Дмитрия Гавриловича оживали картины жесточайших сражений. Курско-­Орловская битва, участником которой Ильичёв был от начала до конца и за которую награждён медалью «За отвагу».
– Я не знаю, что было под Сталинградом, но под Курском был ужас, – говорит ветеран. – Наши снаряды с немецкими в воздухе сталкивались. За день четырехдневная норма боеприпасов уходила, а когда нечем было стрелять – шли в штыковую. С немцем нос к носу встречался, даже винтовку взять не успел, подтянулся на лопате, вылезая из окопа, так ей же немца и ударил.
Сберегла судьба нашего героя и в боях за Берлин:
– С флагами нас никто в Берлине не встречал. Напротив, гражданские выходили на балкон и фауст­-патронами стреляли по машинам. А уж как не хотелось умирать в шаге от победы!
На безоговорочную капитуляцию враги согласились лишь после смерти Гитлера... На ступенях поверженного Рейхстага лучшие бойцы были приняты в партию, в их числе был и наш герой. Служба для Дмитрия Ильичёва закончилась там же в Германии в 1947 году.
                                                                           В шаге от Победы

Его семье удивительно повезло! Четверых сыновей проводили родители на фронт, вернулись домой все четверо. А до 70-­летия Победы дожил ещё и младший брат Дмитрия – Василий Ильичёв.
Удачливость, стойкость и жизнелюбие, видно, с молоком матери братья впитали. Ненастий же выпало на род Ильичёвых немало. В 1930 году за нежелание вступить в колхоз семью раскулачили и выслали с плодородных алтайских земель в глухую тайгу под Томском. Тогда из семерых детей от голода умерли двое младших. Остальные выжили, питаясь ягодами и берёзовой корой. Дмитрий даже 7 классов закончил в соседней деревне, что по тем временам считалось хорошим образованием.
Но клеймо «раскулаченный» сопровождало его всю жизнь. По этой причине Дмитрия не приняли в новосибирский медицинский техникум, куда он успешно сдал экзамены, пришлось довольствоваться ФЗУ... И даже когда с войны героем вернулся в родной посёлок Макушино, власти его как члена репрессированной семьи из партии на всякий случай исключили. Вот тогда прошедший войну Дмитрий Ильичёв чуть не сломался. Обидно было. И отправился он на речку топиться. Разделся, сел на берегу и вспомнил материнские слёзы на своем лице...
– Что же я, войну прошёл, а из-­за какой­то бумажки счёты с жизнью сведу? Не дождётесь!
Видно, спас его бойцовский характер и умение погагарить-­пошутить над бедой при любом повороте жизненного пути.
В послевоенные годы трудился Дмитрий Гаврилович радистом на метеостанциях страны. В таёжной зимовке Васюганской тайги нашёл свою вторую половинку: девушку из семьи репрессированных – Ефросинью Пантелеевну. Вместе вырастили они троих детей. По совету врачей, Ильичёв с семьёй перебрался в регион с более мягким климатом: выбрал юг Горной Шории. А под старость ещё раз переехали, на сей раз в Новокузнецк, поближе к медицинскому обслуживанию. Вернулся туда, откуда в далёком 1941 году в составе 237-­й стрелковой дивизии ушёл на фронт.
Несколько сроков отработал Дмитрий Гаврилович депутатом Кондомского сельского совета в Таштагольском районе. Труд на общественных началах партийного билета не требовал. В школе он был председателем родительского комитета, дома возглавлял уличный комитет. По всем проблемам народ к нему обращался, а он, в свою очередь, в вышестоящих организациях людей защищал, грозился нажаловаться всем министрам на свете. И ведь получалось, порой, помочь, быстро восстановить подачу воды и света. Пробивной мужик был, уважаемый.
До сих пор старый воин неравнодушен к происходящим событиям – и во дворе, и в целом по стране. Больше всего возмущает его демографическая ситуация. Его родители семерых детей растили, у них с женой только трое, да и внуков столько же. На вырождение род Ильичёвых пошёл, считает дед, а вот если бы привязать размер пенсии к пенсионным отчислениям детей, совсем другая бы картина вышла. К примеру, вырастил десятерых – получай в старости десять пенсионных отчислений. Одного поднял – довольствуйся малым. Даже письмо на эту тему хотел Путину написать, да зрение подвело...
Сегодня старый солдат живёт один в просторной трехкомнатной квартире. Жену, 90­-летнюю Ефросинью Пантелеевну, забрала к себе дочка. А дед сопротивляется, сам себя обслуживает, ни с кем из детей съезжаться не желает:
– Я запрограммирован на долгую жизнь, – уверенно говорит он, – у нас в роду, бывало, и более 100 лет люди жили!
Такой код семьи Ильичёвых. Хотя тому факту, что выжил на фронте, до сих пор удивляется.
…И мне подумалось, может, с Дмитрия Гавриловича Ильичева писал своего Василия Теркина Александр Трифонович Твардовский.

Анна АНДРЕЕВА
Фото автора и из архива
Д.Г. Ильичёва
г. Новокузнецк
Кемеровская область
01 мая 2015